Рубрики

Архивы


« | Главная | »

05_Экзамен

Автор: admin | 25 мая 2019

С.А. Кошевой

ВОСПОМИНАНИЯ

 

1.       ЭКЗАМЕН

 

Да, всё это случилось летом.  Именно, летом всё и началось. Представьте себе берег моря, кипарисы, в довольном молчании впитывающие солнце, убаюкивающая мерность прибоя, расплывчатый гул пляжа, прохладительные напитки, тёплая, целительная галька ...

Да, прекрасная погода стояла тем летом в городе Д***. И, хоть море отсюда быдо не видно, и вместо кипарисов росло несколько голубоватых ёлок, нашедших тихий приют в тени министерств и ведомств, всё равно настроение было летнее, жаркое. И, если тянуло не на море. которого не было, то на реку под сень, если не пальм, то тополей и другой местной зелени.

Но, увы, нашему герою было не до того. Не то это было лето, чтобы гулять и предаваться неге. Это было лето выпускных экзаменов и экзаменов вступительных. Вступительных в ВУЗ. Всё , школа кончилась. Последний звонок отзвенел, отгуляли выпускной бал, отшумели ...  Под утро забылись «бездонным», прекрасным сном, единственным, неповторимым в жизни сном, когда впереди – жизнь, но позади – уже часть её.

Удивительный, очищающий сон. Даже не хочется пробуждения.

 

Шура Корытов проснулся под барабанную дробь. В первый момент он положительно ничего не мог сообразить. Ведь только что они с Ленкой из 10го-Б плавали в огромной ванне. Ленка тонула, а Шура поддерживал её на плаву и шептал на ухо, что до берега уже недалеко. При этом он просто шёл по дну ванны, держа девушку на руках, вода едва доходила ему до подбородка. А Ленка, будучи уверена, что под ними бездна, вся трепетала и, поражённая его выносливостью, только часто дышала ему в мочку уха, что было весьма приятным для него. Они уже достигли берега, вылезли из ванны, как вдруг подул сильный ветер.

Шура сказал Лене, что нужно обязательно снять мокрый купальник, так как можно простудиться. Ленка начала стесняться. Тут Шура проявил твёрдость. «Я тебя спас из проруби, я тебя спасу и от туберкулёза», — сказал он, привлёк девушку к себе и начал расстёгивать у неё на спине застёжки лифчика.

И вдруг в этот момент откуда-то набежали наполеоновские солдаты, начали бить в барабаны и кричать «Vivat!». Ленка ойкнула и убежала, а Шура с трудом разлепил ресницы и ...  очутился у себя в комнате. Гренадёры отбарабанили и скрылись в подъезде. Но Ленку теперь не вернёшь.

С тяжёлым сердцем Шура начинал понимать, что всё это был лишь сон, и что ночь кончилась, и надвигается новый день. И какой день! День первого вступительного экзамена.

На институтской паперти было шумно. Казалось, что происходит штурм герцогского замка. Отряды абитуриентов, вооружённые знаниями и шпаргалками, перемещались быстро и напористо. Шура примкнул к одному из отрядов и на его плечах ворвался во врата «Приёмной комиссии».

Здесь всё вдруг переменилось. Многочисленное войско, боевые кличи – всё это осталось там, на солнечной улице. Тут было тихо и сумрачно.

Оглянувшись, Шура увидел, что он – один из немногих, погружённых каждый в себя, людей, что он, собственно, один. Землёю погреба повеяло на него из глубин институтских коридоров, а голос преподавателя сильно смахивал на голос иезуита. С каким-то безысходным эхом сзади захлопнулись двери. И уже не пёстрыми рыцарями, но узниками подземелья входили абитуриенты в аудиторию и рассаживались по отведенным каждому местам.

 

«Александр Корытов!» — услышал Шура свою фамилию и пошёл к эшафоту. Обессиленной рукою он взял верхний билет. При этом, видимо из-за волнения, он сделал это так неловко, что вся стопка билетов соскользнула со стола и рассыпалась по полу. Преподаватель-иезуит поднял на Шуру широко раскрытые глаза и, казалось, ещё секунда, и он крикнет: «Стража!».

«Ох, извините», — Шура наклонился, чтобы собрать билеты.

«Идите готовьтесь», — твёрдая рука коснулась Шуриного плеча, не давая возможности ему взглянуть на рассыпавшиеся билеты, многие из которых лежали лицевой стороной вверх.

 

В глубоком нокауте наш герой побрёл к своему столу и сел на скамью. Он уже не видел, как преподаватель, скорчившись, ползал по полу, собирая рассыпавшиеся билеты. Другие картины представлялись ему.

Он вспомнил сегодняшнее утро. Родителей, которые тоже рано проснулись, чтобы проводить его на экзамен.

«Ты – наша надежда, Саша», — услышал он голос отца. И голос матери: «Ты – наша жизнь, Саша».

Он вспомнил репетиторов, которые честно зарабатывали свой хлеб, занимаясь с ним сверх положенного времени.

«Ты – наша честь, Саша», — проговорили они, стоя на кафедре.

Наконец, он представил, как сегодня после экзамена придёт домой и ... .

 

«Абитуриент Корытов, чем Вы занимаетесь? В вашем распоряжении 20 минут. Готовьтесь!». Голос инквизитора словно вещал: «Готовьтесь предстать перед ликом Спасителя Вашего ...». Голос этот  подействовал на Шуру как удар колокола. С безысходной тоской он взглянул на первый вопрос билета.

Несколько секунд он не понимал, что это значит. Он ещё и ещё раз переписывал вопросы билета, но перед его глазами белел ватман, на котором готическим шрифтом был написан ответ. Да! Он знал ответы на все вопросы! Да! Не даром он мучился всё лето, стараясь «замазать» допущенные пробелы образования, не зря мотался от одного репетитора к другому, позабыв про отдых и развлечения.

Симфонический оркестр исполнял Турецкий марш Моцарта. Стараясь не отставать от дирижёра, Шура писал исповедь иезуиту ...

— Отвечайте, — сказал церковник и откинулся в кресле, сощурив и без того маленькие глазки.

Прокашлявшись и выпрямив спину, Шура сначала нетвёрдым, но потом всё более крепнувшим голосом начал декламировать свой ответ. Он не смотрел на священника, но по мере того, как отвечал, чувствовал, как вокруг что-то меняется. Как-то светлее становилось вокруг, запахло свежим паркетом, тёплый порыв воздуха из приоткрытого окна приятно коснулся щеки ...

— Достаточно, — преподаватель смотрел на него с тонкой улыбкой. Он задал Шуре какой-то вопрос, улыбка его стала ещё тоньше.

— Хорошо, можете идти, — наконец сказал он.

И снова прозвучал колокол, но на этот раз это был мелодичный , мягкий звон бубенчика.

 

Молодым сизым голубком выпорхнул Шура из дверей приёмной комиссии. Двор института заметно опустел. На душе было покойно и радостно после пережитых волнений. Шура остановился и оглянулся вокруг. Чего-то хотелось.

«О!», — щёлкнув пальцами, наш юноша направился к ближайшей скамейке, на которой сидел молодой человек и с наслаждением дымил сигаретой.

— Извините, у Вас не будет закурить? – спросил, подойдя, Шура, нимало впрочем не сомневаясь, что закурить будет, и что сигареты называются «Интер», и что сидящий на скамейке молодой человек сейчас любезно их ему предложит.

Наш герой, вообще по природе, склонный к размышлениям и фантазиям, уже представлял себя в некой гостиной, в кругу светской молодёжи, где все они, теперь уже взрослые самостоятельные люди, пьют кофе, виски, курят сигары и обсуждают важные проблемы, волнующие передовую общественность государства. Да, мечты, они ведь быстрее жизни. Блестящая победа на первом экзамене чудесным образом перенесла Шуру далеко вперёд, в будущее. Он представлял себя уже перспективным, полным сил молодым учёным, который дискутирует со своим собратом, вот этим молодым человеком, и тот любезно предлагает ему табачку ...

— Ты куришь?! – не вынимая рук из карманов, а сигарету изо рта, громким баритоном прогундосил молодой человек и скосил на Шуру полные искреннего удивления светлые широко распахнутые глаза.

То ли голос незнакомца прозвучал как-то громоподобно, то ли интонации в нём были какие-то тревожные, только Шуре показалось, что все, кто в этот момент находились на институтском дворе, остановились и посмотрели в его (Шурину) сторону, причём не в упор, а, как бы, сбоку, с тихим осуждением, с ожиданием ответа. Он, Шура, вдруг стал центральной фигурой, и все ждали от него чего-то важного, значительного, не просто ждали, а как-то чуть ли не требовали.

«Чёрт возьми! — подумал наш юноша, — на такой вопрос надо достойно ответить». Но, как на зло, ничего остроумного, тем более значительного по столь мелкому поводу, не возникало в мозгу. Но, по видимому, этот неуловимо-недоброжелательный тон вопроса сбил Шуру с толку, потому что он ответил: «Нет. не курю, так иногда балуюсь», — при этом улыбка, которая светилась на его лице с момента сдачи экзамена, приняла деревянный привкус.

— Ты на ПМ* поступаешь? – спросил молодой человек, протягивая Шуре пачку «Интера».

— Угу, — кивнул Шура, подкуривая сигарету и начиная внимательнее рассматривать сидящего на скамейке парня.

*
Названия специальностей вуз,а:

ПМ – прокатчик-монтажник;

ПН – прокатчик-наладчик.

— Ну как, сдал физику? – снова спросил тот и простелил рядом газету, — присаживайся.

Шуре, собственно, уже как-то и не очень хотелось особенно присаживаться, но отказаться было бы невежливым, и он присел на краешек газеты рядом с молодым человеком.

— Да, надеюсь, что сдал, — ответил он и со всё возрастающим интересом окинул взглядом соседа.

Это был юноша примерно одних с ним лет. Но в отличие от нашего героя, высокого и худощавого, этот был среднего роста, мясистый толстокожий крепыш. Крупный нос, усы, сытые щёки – всё это делало его похожим на самодовольного жирного кота, который только что съел большой кусок мяса и теперь сидел на солнышке и с наслаждением его переваривал.

— А ты? – в свою очередь спросил Шура, в тон собеседнику переходя на «ты».
— Конечно, — небрежно ответил тот, — но я поступаю на ПН.

Это было сказано таким тоном, словно ПН отличается от ПМ, как генерал от лейтенанта. Заносчивая манера нового знакомого начинала всё больше раздражать нашего мягкого по складу характера героя. Его всё больше подзуживало желание провентилировать этому малому мозги и сбить с него спесь.

Шура уже почти обдумал план интеллектуального штурма, как вдруг его новый знакомый встал и произнёс:

— Тебе куда?

— На левый берег, — ответил Шура.

— О, так нам по пути! – при этом какой-то неуёмный восторг обуял крепыша. Он стал выразительно гундосить что-то нечленораздельное и при этом энергично разминать затёкшие от долгого сидения члены.

Шуре вдруг представилось, что его собеседник сейчас начнёт вырывать из-под него газету, а его самого стаскивать со скамейки, не переставая при этом выражать свой внезапный бурный восторг. Решив предупредить подобные непредсказуемые действия, наш герой встал рядом с крепышом и сверху, так это небрежно,  окинул его своим острым взглядом. Благо, малый был ростом по кончик Шуриного носа.

Этот решительный поступок нашего героя возымел своё действие. Малый нахмурился, но потом, овладев собой, произнёс:

— Сергей, — и подал Шуре руку.

— Саша, — отчеканил Шура, отвечая на рукопожатие.

Он хотел было высвободить руку, но мясистые сухие пальцы нового знакомого, казалось, захлопнулись на его благородной кисти навечно. Взглянув в глаза Сергею, Шура увидел, что тот с выражением нескрываемого восторга смотрит куда-то через его плечо, при этом внимание его к чему-то за Шуриной спиной было так велико, что он даже приподнялся на цыпочках. Повинуясь направлению этого взгляда, Шура оглянулся. О, да, тут действительно было от чего остановиться в изумлении.

Высокая стройная блондинка с миловидными чувственными губами грациозно цокала вдоль тополиной аллеи. При этом весь её наряд составляла белая мини-марля, достоинство которой было в том, что она откликалась волнующей дрожью на малейшее вздрагивание упругого тела её прекрасной хозяйки.

Шура сглотнул слюну и , позабыв о своей зажатой в тисках руке, всем своим существом потянулся вслед удаляющейся блондинке.

— Хорошо-о-о ... , — вывел его из оцепенения гундосый баритон, когда блондинка начала уже исчезать среди тополей.

— Неплохо, — с характерной улыбкой согласился Шура, и оба они понимающе расхохотались.

Контакт был найден. Как говорится – общее звено, связующая нить, родство интересов, так сказать. Сразу нашлась и тема для беседы: кому какие девочки нравятся, сколько у него их было и т.д. и т.п., и всё о том же.

Наш юный герой, надо Вам сказать, всегда при случае умел блеснуть красноречием, и тут уж он не упустил этого случая. Крепышу оставалось только согласно кивать, да вставлять быстрые междометия в те моменты, когда Шура вдыхал новую порцию воздуха, чтобы потом неторопливо, но напористо и долго расходовать её через свой звонкий голосовой аппарат.

Так в гармоничном переплетении звонких тирад и гундосых междометий, молодые люди неторопливо спускались по центральному городскому проспекту. Оба они находились в таком состоянии, когда каждый доволен собой и снисходителен к другому. Однако ходьба, постоянно вдыхаемый сигаретный дым и выдыхаемые фразы, так же, как и немалая работа мысли, вскоре утомили спутников.

— А не выпить ли нам пива? – молодцевато предложил Шура.

Сергей остановился и с изумлением уставился на Шуру.

— Ты пьёшь?! – опять как-то излишне значимо и даже как-то диковато спросил он.

Но Шура, успевший поближе узнать своего нового знакомого, уже оседлал своего любимого конька, и сбить его с толку подобными фразами было теперь трудно.

— А ты что, видишь в этом что-то предосудительное? – ответил вопросом на вопрос Шура и принял выражение лица своего собеседника.

Секунду они, не мигая, широко раскрытыми глазами в упор таращились друг на друга. Потом Сергея опять обуяло какое-то буйное, ничем не оправданное возбуждение.

— Конечно нет, надо же отметить сдачу экзамена! – прогремел он, — прекрасная идея!

Шура в ответ только улыбнулся в тряпочку, и новоиспечённые знакомые направились в ближайший пивной бар.

Все Вы, читатели, наверняка представляете себе, что такое – наш советский пивбар. Все они – близнецы и отличаются друг от друга разве что расположением туалета и, соответственно, степенью льющегося из него «аромата».

Пивбар на улице Хламовой, куда зашли наши приятели, был из разряда тех заведений, которые создаются в расчёте на самого крепкого парня. Здесь всё было под рукой: прилавок, высокие столы без стульев и туалет. Создавался непрерывный замкнутый цикл: попил, покурил, отлил; попил, покурил, отлил; ... И всё это, не теряя из виду купленных бокалов с янтарным напитком.

Однако, в отличие от других пивных точек города, эта, в силу своего географического расположения, была излюбленным местом всей студенческой братии. Поэтому наряду с классически-выразительными завсегдатаями здесь можно было встретить лица, ещё свежие, не утратившие своей осмысленности, и сквозь умеренный фон ругательств и матерщины, нет-нет да и прорывались слова типа «невообразимо», «колоссально», «потрясающе», а также выдержки из всевозможных научных работ. На местном жаргоне этот пивбар так и назывался – Хла̉мовка.

Выстояв 20-ти минутную очередь, наши герои уютно устроились в самой глубине помещения у стены, вдоль которой тянулась заросшая паутиной батарея, на которую можно было в случае надобности опереться краешком таза. Шесть бокалов с пивом приятно дополняли комфорт.

— За знакомство! – прохладная влага первых бокалов словно в губку впиталась в молодые разгорячённые организмы и начала свой марафон в лабиринте артерий, вен, капилляров и прочих сосудов и пузырей.

Утолив первую острую жажду, приятели в два приёма выпили по второму бокалу и принялись за третий.

— Не взять ли нам ещё? – предложил Шура, опорожнив свой последний бокал, и, с удивлением, наблюдая, что крепыш всё ещё возится со своей порцией.

«Э, брат, да ты в пиве – слабак», — подумал с удовлетворением Шура, потому что сам он был в пиве силён, и, хоть выпивал редко, но за один присест мог с удовольствием выдуть до двух трёхлитровых бутыльков разливного.

«Ага, тут мы тебя и отучим от дурацких вопросов «ты пьёшь?!», «ты куришь?!», то же мне – «умудрённый муж». Настроение нашего героя всё больше повышалось от предвкушения близкой победы над заносчивым малым.

— Ты знаешь, я не пью больше трёх бокалов за раз, — солидно ответил Сергей, закуривая сигарету, — вот если бы водочки или винчика, — добавил он.

«Врёшь, так просто от меня не уйдёшь, — подумал Шура, — знает же, котяра, что нет здесь ни водочки, ни винчика, вот и форсит.

— Так что, ты уже не хочешь или не можешь? – с оттенком сарказма спросил он.

— В меня больше не влазит, а давиться – не любитель, — не снижая солидности, ответил крепыш и добавил, — если хочешь, можем прикупить чего-нибудь покрепче и продолжить у меня дома.

Подобное откровенное предложение спутало Шуре все карты. Приглашать домой совсем незнакомого человека, это было не в его правилах. Но, всё же, само по себе оно ему льстило, так как свидетельствовало о том, что этот самодовольный Сергей не прочь углубить знакомство, и, стало быть, разглядел в нём, в Шуре, нечто, заинтересовавшее его. Но так просто отдать инициативу из своих рук Шура не мог. Неизвестно ещё купят они там что-то или нет, а тут все козыри на руках, и нужно, не медля, закрепить своё превосходство по части пива, доказать его не словом, а фактом, который со временем трансформируется в незыблемую парадигму, не требующую новых доказательств и уточнений. Это будет первый, пусть маленький, но плацдарм авторитета, который, собственно, и создаётся из таких вот маленьких и больших побед.

— Спасибо за приглашение, с удовольствием принимаю его, но ещё хоть пару бокальчиков, как ты? – Шура сказал это таким тоном, будто,  не выпить ещё пива было бы просто неприличным.

— Бери себе, я покурю, — ответил Сергей.

«Тем лучше, — подумал Шура, — победа будет убедительней». Он взял ещё два бокала. Молодцевато опорожнил их и с этакой лихостью резюмировал:
— Теперь, пожалуй, можно и ехать.

С немалым удовольствием наблюдал наш герой, с каким явным облегчением крепыш оторвался от батареи и пошёл к выходу.

На улице наши взмокшие в зловонном подвале приятели первые секунды предавались приятному ощущению испарения пота.

В состоянии полного душевного комфорта (особенно это относилось к нашему герою) они неторопливо направились к ближайшему спецмагазину, поминутно отрыгивая образующиеся в желудке при брожении газы и выражая восторг по поводу прекрасной погоды.

В магазине «Вино – водка» было прохладно и безлюдно. Словно девицы варьете, выставляли себя на показ бормотухи и марочные вина, водки и коньяки. В жару пить водку, сами понимаете, как-то не с руки, и потому наши приятели дружно сошлись на четырёх бутылках марочного.

 

июль 1979 года

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Темы: 03_Серёжа | Комментариев нет

Отзывы